«Наше дело - правое и трудное. Но мы победим!»

Семьдесят лет прошло с того времени, когда Молотов - заместитель председателя Совета народных комиссаров СССР, зачитав по радио обращение к советскому народу о начале Великой Отечественной войны, произнес знаменитую фразу-пророчество: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами». Но никто тогда не мог предположить, что до Дня Великой Победы пройдет пять долгих лет войны, наполненных смертями множества людей, тотальным опустошением большей части страны и горечью тяжелых поражений.

Генералы Победы и сегодня, во времена тщательно переписываемой истории страны, известны многим, но мало кто знает и изучает опыт генералов отступления. Тех мудрых тактиков, которые в полном соответствии с народной мудростью: «Уступи в малом, выиграй в главном», стремились, вынужденно отходя под натиском превосходящих сил противника, сохранять своих бойцов, технику, оружие. Умели перегруппировываться и накапливать силы для будущих наступлений. Между прочим, многих из них, подчиняясь диктату тогдашней идеологии, расстреливали. Но мы с вами понимаем - один в поле не воин. Для побед нужны люди, силы и средства.

Как знать, сколько миллионов жизней удалось бы сохранить в 1941-1945 годах, если бы главным тогда считалось не умереть за Родину, а жить во имя ее же. Ведь умереть, уйти в сторонку, оставив на долю других решение возникших проблем проще, чем жить - жить по правде в самые тяжелые времена, пытаясь преодолеть все, отстоять и сохранить имеющееся с тем, чтобы потом его преумножить. И не только во время войны.

История России еще оценит по достоинству тех региональных лидеров, которым выпало держать на своих плечах ответственность за судьбы порученных им территорий во времена перестройки, слома государственного строя в стране. Тогда, когда Борис Ельцин дал установку территориям: «Берите себе суверенитета столько, сколько сможете».

Что спасать первым, когда корабль идет ко дну?

В перестроечные годы закрытый для иностранцев и не имеющих пропуска на въезд в пограничную зону Владивосток жил относительно спокойно. Это был интеллигентный и достаточно веселый город, в котором не знали весьма распространенных в иных городах погромов и бесчинств. Социологи конца 80-х считали Приморье апатичным и совсем не революционным регионом, слабо подверженным перестроечным веяниям. Но к открытию Владивостока, особенно с избранием в 1993 году мэром Виктора Черепкова, политической активности в крае стало даже с избытком. Именно с тех пор Приморье и стало притчей во языцех, пугалом для всей страны и ее окрестностей, а заодно и своего рода полигоном по обкатке новых методов политического администрирования. Многие негативно воспринятые народом социальные эксперименты сначала обкатывались на Приморском крае, а потом уже внедрялись по остальным российским землям.

Вообще девяностые годы для Приморья были временем жестким. По всей стране реформы острой и безжалостной гильотиной обрубали кусок за куском все социальные завоевания Советского Союза, которые мы не умели ценить в доперестроечные времена. Все ломалось и рушилось. Все нужно было спасать.

Что было главным тогда, когда губернатором Приморского края стаял Евгений Наздратенко - хозяйственник и государственник до мозга костей? Который считал, что Приморье регион сложный, но регион с большим будущим. «Однако скорого улучшения экономической ситуации в крае не будет. В политику я пришел с главной целью – защищать основы российской государственности» – не раз тогда говорил Евгений Иванович.

Главным было сохранить, уберечь от разрушения и разграбления промышленные, сельскохозяйственные и рыболовецкие предприятия, дающие работу и заработок десяткам тысяч приморских семей. И не дать развалиться системе из 44 профессионально-технических училищ, готовивших квалифицированные кадры для промышленности. И не позволить погибнуть образованию, здравоохранению, науке, культуре. И оказывать реальную помощь деньгами, продуктами, льготами по оплате транспортных и жилищно-коммунальных услуг враз обедневшим ветеранам, пенсионерам, инвалидам, многодетным семьям, матерям-одиночкам. И помогать флоту, армии, пограничникам, милиции выполнять свои необходимые для страны и общества функции в условиях, когда силовые структуры оказались фактически брошенными государством, причем на закупку топлива, оперативного транспорта, одежды, лекарств и даже еды для военнослужащих из бюджета не тратилось ни копейки. Чем могли с силовиками по просьбе губернатора Евгения Наздратенко делились тогда уже не слишком процветающие, но жизнеспособные ведущие приморские предприятия. Большинство так называемых красных директоров приморской промышленности, как и Наздратенко, были нормальными государственниками, понимали, что таким образом они сохраняют Россию.

Командиры приморской промышленности все были на виду

И еще нужно было противостоять бандитизму, иностранным и отечественным авантюристам всех мастей, желавшим на волне приватизации прибрать под себя порты, пассажирские, транспортные, рыболовные и ледокольные суда, промышленные и транспортные предприятия, залежи полезных ископаемых. Сам Евгений Иванович был убежденным сторонником того, что собственниками предприятий должны быть люди, которые на них работают, они и должны были иметь большую часть акций. А руководить портами, заводами, добывающими и перерабатывающими предприятиями, по мнению Наздратенко, имели право только те управленцы, которых выбирали на эти должности и которым доверяли сами работники. Наздратенко стремился всеми силами не допустить, чтобы жизненно важные для Приморья предприятия были обанкрочены. Он не хотел пускать в край лихих «прихватизаторов», скупавших за бесценок основные фонды фабрик, заводов, верфей, шахт и тут перепродававших хорошие, а порой и просто уникальные станки, конвейерные линии, портовые краны, суда за бугор по цене металлолома. А здания и сооружения мошенническим путем закладывали в банки, как обеспечение за кредиты, которые вовсе и не собирались возвращать, тут же сливая валюту и вырученные за разграбление приморской промышленности деньги на заграничные счета.

Как же ненавидели Наздратенко за это «прихватизаторы»! Но в крае был хозяин, за него горой стояли самые обычные жители Приморья - шахтеры и врачи, рыбаки и учителя, моряки и механизаторы, горняки и пенсионеры, а потому обойти его или купить, как покупали многих других губернаторов и мэров в постперестроечной России, не удавалось. Совесть у него чиста, миллионов Наздратенко не накопил, а отстоять все-таки сумел многое. При нем, кстати, трудно было представить себе такую ситуацию, когда истинного владельца серьезного приморского предприятия невозможно найти даже с Интерполом. А ведь именно так, из-за того, что не смогли отыскать собственника, погибло всего-то два три года назад некогда знаменитое зверохозяйство «Тигровое» в Партизанске. И уникальный бренд «Приморская норка» приказал долго жить.

Сколько владельцев градообразующих для глубинки Приморья предприятий сегодня живут и в ус не дуют в Испании, Франции, Штатах, на Кипре? Их никто и не знает. А прежних командиров производства знали все. Юрия Диденко - главу «Дальморепродукта», Юрия Москальцова - руководителя «Дальрыбы», Леонида Бочкова - управлявшего «Восточным портом» и убитого на почве передела собственности. Кстати, после его трагической гибели на предприятие сразу же зашли москвичи…

Сегодня много говорят и пишут о социальной ответственности бизнеса. А тогда каждый руководитель предприятия знал, что он отвечает не только за свое производство, но и за быт и отдых своих работников и членов их семей, а заодно и за часть города в зоне своей ответственности. Вспомните, ветераны, какими цветущими и благоустроенными уже и в перестроенное время были микрорайон завода «Радиоприбор», жилые кварталы «Дальзавода», «Варяга» во Владивостоке. То же было в Находке, Арсеньеве, Партизанске, Дальнегорске, Спасске. А что с былыми ухоженными скверами, парками, придомовыми детскими площадками, стадионами стало сейчас?

Время прошло. И очень ясно видно через годы, что Евгений Наздратенко сделал для спасения Приморья многое. Почти все. Не случайно тогда еще премьер правительства России и будущий любимый народом президент Владимир Путин, побывав во Владивостоке, преподнес губернатору Наздратенко именной пистолет с дарственной надписью «За защиту государственных интересов России».

Никто не хотел уезжать

Мало кто сегодня отдает себе в этом отчет, но к середине 90-х годов в Приморье сложилась реальная угроза не только захвата ключевых промышленных предприятий, но и отторжения части пограничных земель в пользу сопредельных государств.

Об этом знали спецслужбы, но и население это понимало, чувствовало, ведь не случайно на губернаторских выборах 1995 года за кандидатуру Евгения Наздратенко проголосовало более 80% всех пришедших на избирательные участки приморцев. Почему? Да потому что именно он противостоял изо всех сил отчуждению в пользу Китая исконно русских хасанских земель, когда проводилась демаркация российско-китайской границы. И отстоял. В отличие от Хабаровского края и Амурской области, часть земельных территорий которых перешла в собственность сопредельному государству. Простые приморцы поддержали своего губернатора, который отстранил от должности глав администрации 11 районов Приморья, заподозренных в том, что они получали взятки от бизнесменов из КНР. Им нравилось, что Наздратенко последовательно помогал правоохранительным органам проводить знаменитую операцию «Рыба» против хищений морепродуктов в российской промысловой зоне и операцию «Иностранец», в ходе которой, в частности, было выдворено за пределы страны более 200 тысяч незаконно проживающих в крае китайцев.

Вряд ли при Евгении Ивановиче Наздратенко возможна была бы столь широкомасштабная и, по сути, бесконтрольная операция по завозу только во Владивосток почти 200 тысяч гастарбайтеров из стран Средней Азии, которая, по мнению большинства аналитиков, нам еще неоднократно и весьма круто аукнется. Причем в самом ближайшем будущем. Отток русскоязычного населения из Приморского края продолжается, и коренных приморцев, по сути, осталось немногим более миллиона человек, а ведь в «лихие 90-е годы» их насчитывалось более 2,2 миллиона человек.

Евгений Наздратенко отстаивал интересы Приморья на самом высоком уровне

И вектор оттока уже сместился даже не в сторону Москвы, там сегодня тоже проблем хватает, как, впрочем, в Европе и Соединенных Штатах. Наиболее активные люди, желающие иметь свой нормальный бизнес и обеспеченную жизнь для своей семьи, стремятся уезжать в Австралию, Новую Зеландию, Таиланд. А в Китай стали переселяться даже пенсионеры. Например, в Хуньчуне живет семья пенсионеров, которые продали свою квартиру во Владивостоке, купили жилье в небольшом китайском городке, и, что интересно, им вполне хватает на нормальную жизнь той заработанной в России пенсии, которой не хватало, чтобы оплатить жилищно-коммунальные платежи даже за один месяц. А в Китае столько они платят за год. Я узнавала, к началу нынешнего года только в Хуньчунь переселились уже почти 300 семей из Приморья. И поток русских, желающих жить в Китае, нарастает. Там сегодня лучше.

А в середине 90-х, несмотря на все переживаемые сложности, из Приморского края на постоянное место жительства в другие регионы России мало кто стремился ехать. У нас, что бы ни писала центральная пресса и ни показывали московские телеэкраны, жить было полегче, разных льгот, да и порядка тоже было больше. В частности потому, что первым делом, вступив в должность, губернатор Наздратенко стал наводить порядок в правоохранительных органах и бороться с мафией. Усиленные отделы внутренней безопасности силовых ведомств провели зачистку всех скомпрометировавших себя работников, в частности было уволено 1073 сотрудника милиции, восстановлено 106 пунктов охраны общественного порядка, создан ОМОН.

Не бояться говорить с людьми о главном

Не случайно к началу нынешнего века организованная преступность в Приморье основательно присмирела, большинство бандитов перебрались в соседние регионы, а в 2001 году приморская муниципальная милиция получила диплом за лучшие показатели в борьбе с преступностью в Российской Федерации.

При этом, будьте уверены, никогда бы губернатор Евгений Наздратенко не допустил того, чтобы бойцы спецподразделения «Зубр» избивали приморцев, собравшихся на митинг на главной площади Владивостока. Я думаю, он был бы вместе с народом. Просто не раз видела в те годы, работая обычным газетным репортером на многих горячих точках края, как он выходил безо всякой охраны к бастующим из-за невыплат заработанных денег шахтерам, приезжал к энергетикам Лучегорска и по три дня кряду общался с ними, объяснял, предельно точно разбирался в ситуации. И помогал ведь! И это было просто каким-то чудом, потому что никаких дотаций Приморскому краю Москва тогда не давала. Сама просила у Международного валютного фонда деньги соглашаясь закрывать шахты, резать под нож всю угольную промышленность страны, разрешая под корень банкротить сельское хозяйство и завозить в Россию любые продукты питания.

Вы забыли, сколько разнообразнейших пикетов в те годы возникало и под стенами краевой администрации, да и повсюду? Вспомните дефолт 1998 года, состряпанный младореформаторами. Тогда же вся страна кипела и плавилась, как перегретый чайник на плите! Но, вспомните, Евгений Наздратенко не боялся встречаться с забастовщиками и пикетчиками, умея так разговаривать с людьми, что ему верили.

Губернатор Евгений Наздратенко трижды летал в Чечню, сопровождая гуманитарные грузы, собранные на предприятиях Приморья

Он умел беречь людей, как умные командиры Великой Отечественной войны. Кстати, трижды летал в Чечню, сопровождая гуманитарные грузы, собранные на предприятиях Приморья для наших милиционеров, которые уезжали туда воевать и отстаивать российскую государственность. Для наших приморских омоновцев тогда возили рыбу и морепродукты, консервы и сладости, теплые вещи и форменную одежду, причем, шили ее каждому человеку индивидуально, выписав размеры из личных дел. А девочки, которые упаковывали посылки, писали на них трогательные надписи: Сереженьке, Алешеньке, Мишеньке…

И Евгений Наздратенко лично вручал в Чечне каждую такую посылку ребятам из Приморья и передавал им письма от матерей, с которыми встречался перед поездкой. Это было так человечно.

«Туманные стоны» тайфунов, сенсации местных газет…

А жить в 90-е годы в Приморье на самом деле было интереснее, чем сейчас. Культурная жизнь била ключом. Были сохранены и поддерживались все известные еще с советских времен коллективы художественной самодеятельности. Появились новые музыкальные ансамбли. Девяностые годы - это было время НЕО-музыки, время становления Ильи Лагутенко, «Туманного стона», других нынешних корифеев шоу-бизнеса, известных не только в Приморье. Был создан краевой симфонический оркестр, отремонтирована Приморская филармония. И, кстати, идея проведения ежегодных фестивалей «Меридианы Тихого» на приморской земле была придумана именно в администрации Наздратенко.

Там вообще было много толковых придумок. Потому что в управлениях и отделах администрации края работали достаточно профессиональные кадры, имеющие за плечами и серьезный практический и достойный управленческий опыт. Каждый в своей сфере. Политических назначенцев, случайных временщиков было не так уж много, и они, по большому счету, в ответственных креслах не задерживались. Команда у Евгения Наздратенко действительно была, и сформировал он ее буквально за два - три года своей работы в качестве губернатора, причем сам он во все вникал, все знал и за все считал своим долгом нести ответственность.

Но и проблем хватало. И тайфуны, и крупные аварии, и взрывы арсенала в Новонежино. Время перемен почему-то всегда притягивает к себе и природные катаклизмы. Событий было море. Поэтому, может, ведущие ежедневные краевые газеты в 90-е годы выходили стотысячными тиражами, ежегодно регистрировалось десятки новых средств массовой информации любой направленности и всех цветов политического спектра. При этом пресса писала обо всем, невзирая на лица. И народ большинство газет читал взахлеб. Война компроматов, правда, в те годы была ожесточенной, но инициировал ее далеко не Евгений Наздратенко. Он, видите ли, на все имел собственную позицию, отстаивал интересы Приморья и перед кремлевской администрацией спину не гнул. А кому из сильных мира сего это понравится? Плюс не забывайте про феномен Черепкова, описанный сегодня в учебниках по политическому пиару. У него были серьезные покровители «наверху», которым на руку была вся тогдашняя буза во Владивостоке. Главное, чтобы бузил он именно против Наздратенко.

Опираться на народ и тех, кто умеет трудиться

Всегда с людьми

Евгений Иванович всегда предпочитал опираться на простых и заслуженных приморцев и на так называемые краевые элиты, к примеру директоров крупнейших организаций и предприятий края. К нему в кабинет тогда мог попасть практически любой человек - и пенсионер, и деятель культуры, и директор сельской школы, и само собой «красные командиры»-промышленники. Он их понимал. Потому что сам к этому времени вырос в уникального управленца знаменитой в те годы дальнегорской горнорудной компании «Восток», в которой работали около трех тысяч человек. Компания на тот момент была образцовой и по организации труда, и по прибыли, и по социальной защищенности трудящихся в ней людей. Ее специалистов даже за границу приглашали делиться опытом. В Чили, например, Евгений Наздратенко хозяйственником был жестким, хватким и умным. Думаю, что если бы судьба не привела его в кресло губернатора Приморского края, то однозначно сумел бы Наздратенко стать крупным российским олигархом-промышленником. Из тех, кто сегодня обеспечивает славу и бюджет России, выпуская сталь, трубы, добывая нефть, уголь и другие полезные ископаемые. Все задатки у Евгения Наздратенко для этого были. Не случайно он уже несколько лет находится в добрых отношениях с умным и серьезным Михаилом Прохоровым - одним из признанных олигархов и нынешним ярким политиком - лидером партии «Правое дело».

На праздновании Дня города в Дальнегорске

Но судьба распорядилась иначе. В 1993 году, когда Приморье чуть было не скатилось в пучину анархии и сепаратизма (очень активно муссировались тогда лозунги о создании отдельной от России Дальневосточной республики), выбор Президента России Бориса Ельцина пал на кандидатуру сильного, грамотного и хозяйственного руководителя с государственным типом мышления - Евгения Наздратенко. Он стал губернатором, и народ приморский его полюбил, поверил ему и пошел за ним, как за своим признанным лидером. Он умел общаться со всеми, вникая в главное. А главным для Евгения Ивановича всегда было дело, которое давало позитивный результат для края. И каждый, кто умел этого добиться, становился ему другом, членом его команды. А пустословов Наздратенко не любил.

У него вся семья такая - продвинутая на лозунге комсомольской юности «Если не ты, то кто же?» Его супруга не была звездой политического бомонда в Приморье, а скромно и настойчиво работала в детском фонде, собирая по крохам игрушки, лекарства, одежду, школьные принадлежности для приютов, детских домов, школ. И, бывало, сама и ящики грузила, сама отвозила подарки для обездоленных детей, чтобы все, что им нужно, доставалось именно детишкам. И сыновья авторитет отца и мать признают, уважают их и сами стремятся людям пользу приносить

Евгений Наздратенко - коренной дальневосточник, с детства впитавший в себя наш особый интернационализм, когда главное в человеке - не национальность, а его человеческие и деловые качества, считал так: «Молиться ты можешь любому Богу и песни петь на любых языках, но главное - будь порядочным человеком, способным на взаимовыручку и поддержку любому, кто в этом нуждается. Наздратенко понимал, что ценность дальневосточного интернационализма надо поддерживать и давать возможность комфортно жить и работать на приморской земле выходцам из всех бывших советских республик. Поэтому в его бытность губернатором края у нас ежегодно и массового проводились фестивали национальных культур всех диаспор, представленных в Приморском крае.

Морские круизы - для лучших школьников и учителей

Международные контакты развивались тогда очень активно. Приморье дружило со всеми сопредельными, и не только странами, во Владивосток за год приезжали по две сотни иностранных делегаций, нормой были культурные обмены в рамках побратимских отношений. При этом в ежегодные круизы на океанских лайнерах в Японию и Республику Корея отправлялись дети из многодетных семей и детских домов, победители школьных олимпиад и школьных сельскохозяйственных конкурсов.

В заграничные круизы на красивых теплоходах ходили также перед началом учебного года знаменитые в Приморье учительские династии, заслуженные педагоги, победители конкурсов педагогического мастерства. По 400 человек, перед которыми выстраивались, отдавая им почести, и сам губернатор, и командующий Тихоокеанским флотом, и начальник Приморского управления ФСБ. Такое было уважение к лучшим учителям. Большое внимание уделял Евгений Наздратенко закреплению в профессии молодых кадров Приморья. Профессиональные конкурсы молодых учителей, врачей, медсестер, механизаторов, краевые гранты молодым ученым были нормой жизни. Мало кто из губернаторов в России способен был тогда на такие знаки внимания. Наздратенко это делал. Тогда в бюджете Приморского края не было денег на дорогие подарки из так называемого губернаторского фонда. Но лучшим профессиональным кадрам все-таки умудрялись с помощью опять же промышленных предприятий дарить японские автомашины. Бывало, награжденные и ворчали, дескать, что машина? Лучше бы зарплату добавили! А Наздратенко говорил, мол, сожалению, не в моей власти повысить вам зарплату, расценки Москва устанавливает, а я - вот все, что могу…

Мы уже забыли, что, несмотря на практически полное отсутствие дотаций из федерального бюджета, на бесконечные наезды проверяющих из центра, в 90-е годы в столице Приморья был построен первый на Дальнем Востоке Центр материнства и детства, создан уникальный по тем временам центр кардиохирургии и лапароскопии. Строились новые больницы и центры родовспоможения на территории края, которые были оснащены новейшим оборудованием.

Благодаря реальной социальной поддержке талантливой молодежи, выпускников вузов, преподавателей способные ребята легко находили себе место в жизни и в родном крае. Действовали специальные социальные программы оказания помощи воспитанникам детских домов, детей из неполных и многодетных семей. Кстати, действенная поддержка, в отличие от сегодняшних дней, оказывалась общественным организациям пенсионеров, ветеранов, инвалидов. Заслуженные социальные льготы получали не только ветераны Великой Отечественной войны, но и «афганцы», вдовы и матери приморских милиционеров, погибших в Чечне.

Вообще, образованию в социальных программах администрации Наздратенко уделялось первостепенное внимание. Именно тогда были с нуля построены два новых института -Российско-японский и Российско-корейский, открыт суперпопулярный российско-американский факультет Дальневосточного государственного университета. За время работы Евгения Наздратенко губернатором Приморья, между прочим, было построено 29 новых школ. И полноформатные средние школы, такие, как были сданы в Уссурийске, Камень-Рыболове, и небольшие, но очень нужные для сохранения нормальной жизни на селе, как в Мартыновой Поляне возле Дальнереченска или Николаевке близ районного центра Чугуевка.

Приморский феномен: по 100 тонн овощей с гектара

Безусловно, реформы очень болезненно резанули по сельским территориям. Перестройка конца 80-х сильно изменила уклад жизни многих деревень и сел, развалив молочно-товарные фермы и свинокомплексы, разрушенные остовы которых до сих никто и не удосужился восстановить, заставив зарасти сорняками некогда урожайные поля.

Сегодня на месте руин сельскохозяйственных комплексов в глубинке Приморья предприниматели из Китая потихоньку налаживают лесопилки, а заброшенные поля начинают засеивать луком, арбузами, капустой и кукурузой.

Но в середине 90-х Евгений Наздратенко был уверен в том, что нам самим под силу поднять свое сельское хозяйство. Евгений Иванович очень рассчитывал на внедрение передовых голландских сельскохозяйственных технологий на благодатной земле Приморья. Мало кто помнит, но в Пуциловке в те годы так развернулись с этими голландскими технологиями, что умудрялись снимать 100 тонн овощей с гектара. Дошло до того, что делегации из Китая и Японии приезжали к нам в Приморский край сельскохозяйственный передовой опыт перенимать.

Наздратенко хорошо понимал, что село будет жить, если в нем люди будут делом заниматься, если там будут школа, клуб. Поэтому даже в самые тяжелые для Приморья годы, когда в бюджете денег не хватало, средства для поддержания сельских клубов, библиотек, на фестивали сельского народного творчества, молодежные конкурсы доярок и трактористов пусть и немного, но находились. И, кстати, первые компьютерные классы в Приморье появились именно в сельских школах.

Наздратенко по-прежнему убежден в том, что у нас все может расти. Только к этой работе нужно подходить с умом и помогать сельскому товаропроизводителю не на словах, а на деле. Сельскохозяйственной техникой, беспроцентными ссудами на строительство новых благоустроенных домов. И в первую очередь разобраться с энергоснабжением. О каком развитии сельскохозяйственного производства и создании консервных заводов на самом деле может идти речь, если в сельских домов по краю, да и в некоторых городах тоже, напряжение в электросетях сегодня такое низкое, что ни телевизор не работает, ни электрочайник не закипает.

Кто победил в последней энергетической войне

Войны в 90-е годы в Приморье были. Взять знаменитую энергетическую с всесильным Чубайсом. Последний раунд этой битвы губернатор Евгений Наздратенко проиграл и вынужден был в 2001 году уйти в отставку. В чем тогда упрекали Наздратенко демократы, поющие под дудку энергетического лобби? В том, что он «в течение семи лет не давал повышать тарифы на электроэнергию, мотивируя это тем, что в Иркутской области электроэнергия дешевая» (прямая цитата из подборки так называемого компромата на бывшего губернатора Приморья). Его критики утверждали, что как только будут отпущены цены на электроэнергию, и промышленность края вздохнет свободно, и для населения «рынок отрегулирует цены».

Рынок отрегулировал. Сегодня власти вообще устранились от проблем, с которыми сталкиваются люди, получая сумасшедшие счета на оплату электроэнергии, тепла для квартир в своих давно не ремонтированных многоквартирных домах. Дескать, собственники? Ну и решайте вопросы все вопросы с управляющими компаниями и энергетиками сами. И кто сегодня защитит интересы собственников?

Напомним, что в 1993 году знаменитое постановление № 1001 о фиксированном киловатт-часе, принятое по инициативе Евгения Наздратенко, дало возможность выжить всем оставшимся в живых на тот момент промышленным предприятиям и образоваться многим новым, в частности пищевым производствам. Сегодня, спустя 10 лет, как Евгений Иванович покинул свой пост, всем здравомыслящим людям понятно, что тогдашнюю схватку с Чубайсом проиграл не только Наздратенко, но и все Приморье.

А ведь в энергетических войнах девяностых до того доходило, что губернатору приходилось закладывать в банке служебный автомобиль, как, впрочем, и большую часть автопарка администрации края, чтобы получить кредит на покупку мазута для отопления замерзающих школ и больниц.

Как возродить утраченную веру в будущее?

«Приморье - регион сложный, но с большим будущим…»

Энерготарифы все растут и растут, тяжким бременем ложась на себестоимость любой производимой в Приморье продукции, из-за чего она никак не может конкурировать с произведенной, скажем, в том же Иркутске. Чтобы открыть новые производственные мощности малого или среднего бизнеса, которые крайне необходимы для восстановления нормальной экономики, ликвидации безработицы и пополнения абсолютно нищих муниципальных бюджетов в большинстве городов и районов Приморья, предпринимателя обкладывают так называемым энергетическим налогом, то есть только за право подключения к существующим системам энергетики любой предприниматель, желающий открыть мастерскую или небольшой заводик, должен выложить минимум от 70 до 700 тысяч рублей. Плюс оплатить сам подвод кабелей, получить разрешение на потребление строго определенного количества киловатт. (И не дай юог не уложиться в квоту! На штрафе разоришься!) И потом, естественно, еще платить по счетчику.

Любимый миф господина Чубайса о том, что в приморской энергетике невиданное перепроизводство киловатт-часов и надо торговать ими с Китаем или обеими Кореями, лопнул как мыльный пузырь. В доверительных разговорах с представителями энергосбыта понимаешь, что, оказывается, не хватает в Приморье сегодня мощностей на всех. И опять же овес нынче дорог, то есть уголь везти издалека приходится. (Но зато в угоду Международному валютному фонду большинство своих приморских шахт позакрывали). А транспорт дорогой, потому что он тоже от электроэнергии в основном зависит. И от бензина-солярки с бесконечно растущими ценами.

Вот совсем недавно почетный житель Владивостока господин Грызлов опять обрадовал единороссов высказыванием, дескать, пора бы в Приморье энерготарифы пересмотреть. Кто ж спорить будет, пересматривать надо. И не в отдаленном будущем, а еще, так сказать, позавчера. И вложить государственные деньги в создание не только мостов через Золотой Рог и нового федерального университета, но и несколько миллиардов в создание новых электростанций.

Китай сегодня вообще предпочитает освещаться и обогреваться солнечной энергией. Оказалось, что это очень удобно и экономно. А мы, через десять лет после того, как Приморье искусственно заморозили, задержав под Читой составы с углем для прохождения зимнего сезона (злые языки утверждают, что по личному распоряжению Анатолия Чубайса), и вынудили Наздратенко покинуть губернаторский пост, опять начинаем рассуждать о том, что угольком-то ТЭЦ топить, пожалуй, дешевле будет, чем мазутом…

Так для чего, спрашивается, нужно было отпускать в свободный полет энерготарифы, замораживать всеми силами в конце 90-х и начале 2000-х годов Приморский край? Неужели только для того, чтобы снять со своего поста неуступчивого и влиятельного губернатора Приморья Евгения Наздратенко? Ответа, увы, пока у действующих властей и правящей политической партии нет. Как и объяснения, почему в тяжелейшие для всей экономики России девяностые годы, когда нефть стоила всего-то 6 - 11 долларов за баррель, «страшно замерзающее» (по чьей вине?) Приморье могло все-таки не только выживать, но и жить, развиваться и верить в будущее? Сегодня этой веры, судя по всем социологическим опросам, почему-то не наблюдается. А нам без веры в то, что наше дело правое и что победа будет за нами, - жить никак не получается.

Я помню, когда Евгений Наздратенко уже уехал в Москву и по решению руководства страны возглавил Госкомрыболовство, в редакции газет Владивостока по-прежнему приходили письма от уважаемых людей, в том числе и офицеров, пограничников, которые писали: «Почему он не послал всех этих московских жуликов подальше? Почему он ушел с должности губернатора? Мы же были за него всегда…»

В то время он не мог больше помочь Приморью ничем, как уйти, отступить и сохранить то, что удалось отстоять в тяжелейшие 90-е годы. Он ушел, как генерал отступления времен Великой Отечественной войны. Он уступил в малом, но выиграл в главном. Сохранил Приморье для комфортной жизни всех жителей края, их детей и внуков, привил приморцам чувство собственного достоинства и гордости за результаты собственного труда и вселил веру в то, что вместе – мы сила, способная отстоять и сохранить имеющееся с тем, чтобы затем его преумножить!