Общество

Истории первых переселенцев: «Понравилось, что в Калининградской области лапти плести не надо»

Зинаида Абакумова – о голодном детстве, двух немцах, притворявшихся литовцами, и о родителях, не пускавших в школу
Зинаида Михайловна уже 17 лет живет в Гвардейске.

Зинаида Михайловна уже 17 лет живет в Гвардейске.

Фото: Иван МАРКОВ

«Ждали папу на станции, а он мимо проехал»

Зинаида Михайловна Абакумова (девичья фамилия Широкова) родилась в 1932 году в деревне Мордвиново Муромского района Владимирской области. В Калининградской области она оказалась подростком, но до этого ее семье пришлось пережить суровые испытания.

- Деревня у нас была в 100 домов, - рассказывает пенсионерка. - И со многих домов по два-три человека на войну уходили. Вернулось мало. Мужчин пять, наверное. Из них и мой папа, Широков Михаил Иванович.

Отец Зинаиды Михайловны на фронт ушел в июле 1941 года и дошел до Кёнигсберга. Воевать ему пришлось в том же районе, где в скором времени суждено было поселиться его семье.

- Я старшая была из пяти детей и читала письма маме и бабушке. Папа нам часто писал. И когда война закончилась, мы его ждали, конечно. Но он не вернулся. Его мимо провезли, потому что война с Японией началась. С нами встретиться не разрешили. Он лишь написал маленькое письмо, в котором были такие строчки: «Кто найдет это письмо, передайте его в Мордвиново Вере Федоровне». Когда нам его передали, мы принялись плакать, но делать было нечего.

Как вспоминает Зинаида Михайловна, отец с фронта вернулся с пятью ранениями, прихрамывал, но вся деревня была ему рада.

- Он был очень умным у нас, хоть и всего с двумя классами образования. Таких грамотных, как он, в деревне больше не было, - продолжает наша героиня. – Во время войны председателем колхоза у нас была женщина. Ее звали тетка Евления. Но, как отец вернулся, его вместо нее выбрали. Когда выбирали, он сказал: «Я бы и не против, но одеться не во что. У меня же одна гимнастерка только». И вот на собрании ему решили купить пиджак и сапоги. Так он председателем и стал. Год, наверное, проработал, и тут началось переселение в Калининградскую область. Он, как узнал, тоже пожелал. У нас-то на родине лес один, грибы-ягоды, а земля песчаная, урожаи никакие. Всего из нашей деревни завербовалось пять семей.

Дружок Леня

Вся деревня Мордвиново ходила в лаптях собственного изготовления.

- Плели лапти сами. И я плела. Артель у нас была – туда и сдавали, а нам за это хлебушка давали. За 30 пар лаптей 15 килограммов хлеба. В артель меня мама отправила: «Работай, а то мы с голоду умрем». Еще торф копали: надевали лапти, сверху бахилы какие-то и работали так. Я до 1946 года в лаптях ходила. Еще помню, дружок у меня был, Леня, он все говорил: «Зина, ты умная, вырастешь и поедешь в Москву!» А я отвечала: «Лень, ты дурак? Кто ж меня в лаптях в Москву пустит?» Тогда он говорил: «Ты купишь себе галоши!»

В молодости работать Зинаиде приходилось много. Она трудилась на приемке молока, на свинарнике, убирала клуб, сельсовет и библиотеку, топила печи, заправляла лампы керосином...

В молодости работать Зинаиде приходилось много. Она трудилась на приемке молока, на свинарнике, убирала клуб, сельсовет и библиотеку, топила печи, заправляла лампы керосином...

Фото: семейный архив.

Когда нас провожали, нам кучера с лошадью выделили, поставили сундук с добром, туда положили икону, портреты, шубу какую-то, валенки. За подводой и мой друг Леня шел, он сказал тогда: «Зря ты, Зин, уезжаешь, я бы на тебе женился». А я ему и, смеясь, ответила: «Я думала, ты притворяешься, а ты и вправду дурак». Он потом бухгалтером стал, все к тете моей ходил и спрашивал, как там Зина. Но когда я пару раз приезжала на родину, я его не видела уже. Ему и сорока лет не было, когда он на улице замерз.

Дорога в Калининградскую область

Представления советских переселенцев о бывшей Восточной Пруссии были мечтательными. Иногда забывались обычные меры предосторожности.

- Когда мы уезжали, мама папе говорит: «Ребятишек поморозим – они же все голые». А папа и отвечает: «Там зим не бывает». Однако первая зима была очень суровая: 30 и больше градусов мороза. Прегель замерзал. Ехали мы, наверное, месяца два в вагонах, где скот перевозят. В каждой области стояли, и там прицепляли новые вагоны, и к Калининградской области получился уже целый состав. С собой у нас была корова вторым отелом. Она отдельно от нас ехала. В одном вагоне две семьи нас было. В октябре 1946 года мы приехали в Кёнигсберг, там всех распределяли по районам. За нами приехала машина, и в Гвардейский район нас увезли, в поселок Малиновка, который тогда назывался Подевиттен.

Два дома на хуторе и первая зимовка

Там, куда привезли семью Широковых, дома были разбиты, но они все равно постепенно начали обживаться. Люди сюда прибыли из разных областей: и орловские, и тамбовские, и ярославские.

- Всего 37 семей с нами приехали, и у всех по пятеро-шестеро детей. Организовали колхоз, назвали его «Новая жизнь», и опять отца председателем избрали. Район выделил нам штук девять лошадей, несколько коров и свиноматок.

Изначально Широковы поселились на хуторе, недалеко от Малиновки. В доставшемся им доме было четыре комнаты, но не было даже полов.

- Там все разбито было, и мы по поселкам ходили и собирали: где дверь, где окна, где что. Папа, когда подростком был, уезжал из деревни в Сибирь, в Тайшет Иркутской области. Там они сколько-то жили. Охотились, дом свой построили, и урожаи там хорошие были. Но потом, как началась революция, ему неинтересно там стало, и он вернулся снова в Мордвиново. Так вот с папой в Сибирь с семьей ездила одна женщина. И она вместе с нами в Калининградскую область приехала с тремя дочками своими. Один дом на хуторе достался ей, а другой нам. Она в своем доме оставаться не захотела, и на зиму к нам перебралась.

Михаил Широков, как вспоминает его дочь, был рукастым, и практически все умел делать.

- Мы сначала одну комнатку оборудовали, папа сложил какую-то печку. Вот в этой комнате мы все поначалу и жили. В первый год было очень трудно. Нам выделили какие-то подъемные деньги, на них мы зерно покупали. Папа жернова сам сделал, и мы мололи муку. Мы тогда были рады картошке и хлебу. К тому же, мы с коровой приехали – молоко у нас было.

Перезимовав на хуторе, семья из семерых человек на следующий год переехала в Малиновку в большой дом, где в одной половине сделали правление колхоза, а в другой поселили Широковых. Вскоре из Владимирской области к ним перебралась еще и бабушка.

- Мы сразу хотели бабушку с собой взять, но она уперлась: «Я к немцам не поеду». Но потом, как мы уехали, она плакать начала, жалела, что не поехала. Но у нас же тут запретная зона была первое время: письма писать можно было, а в гости приехать – нет. И вот привезли бабушку только в 1948 году. Ей тут сразу все понравилось. Она же летом приехала: сады цветут, яблок много – прямо по дорогам растут. Такого у нас на родине не было.

Родители не пускали в школу

Зина очень хотела учиться, но родители еще до переезда в Калининградскую область дали понять, что ничего из этого не выйдет

- Мама все ругала: «Зачем ты в школу ходишь?» Догонит меня, отлупит. Зато бабушка меня защищала и говорила маме: «Ты лучше не бей ее, а просто есть не давай». И вот, когда мы переехали, мне было 14 лет всего, я шестой класс еще не окончила. Папа объяснил, что всех детей семья не потянет: «Ты старшая, иди работай, помогай нам, а ребята пусть учатся». И меня сразу определили собирать молоко у населения (у кого коровы были, того обкладывали таким налогом). Это молоко надо было возить на лошади за 25 километров, в поселок Озерки на сепараторную станцию.

Все братья Зинаиды получили образование. Брат Борис, родившийся в 1935 году, имел три высших образования и стал главным инженером Челябинского тракторного завода. Второй брат, Александр, стал летчиком, дослужился до полковника, и сейчас живет в Рязани. Третий брат, Николай, стал агрономом в Нестеровском районе. А четвертый брат, Анатолий, был электриком.

- Мне сначала обидно было, учиться я тоже хотела, и память у меня, как учителя говорили, отличная была. Но раз родители так решили, я перечить не стала. И все равно я счастливая. Я не жалела потом, что не выучилась, - говорит Зинаида Абакумова. - С 14 лет я в 6 часов вставала, запрягала лошадь, собирала по поселку молоко и отвозила в Озерки. А потом и у нас сепараторное отделение сделали.

После приемки молока Зинаида Михайловна 7 лет отработала на свинарнике.

- Сначала поросят было мало, а потом голов 300. И продавали их, и сдавали, и колхозникам раздавали. Хороших показателей достигла – целый сундук был почетных грамот. Параллельно с работой на свинарнике я убирала клуб, сельсовет и библиотеку, печи топила, лампы керосином заправляла – электричества не было. А потом ушла в доярки, и там 29 лет отработала. Сейчас вот с коляской передвигаюсь – в войну-то в лаптях ходили, а потом все время в резиновых сапогах, и зимой, и летом.

Зинаида Абакумова вспоминает, что многие из первых переселенцев, увидев руины Калининграда, приходили в ужас и начинали собираться на родину.

- В Калининград я раза три ходила пешком. Там было страшно. Некоторые из тех, кто также ходили туда, даже уезжали домой сразу. А мне в нашей Малиновке понравилось, тут лапти плести не надо было.

Беглые немцы

Немцев в Малиновке не было. Жили они в соседних поселках Яблоновка и Рощино.

- И мы-то бедные, а они еще беднее нас. Подружка у меня в Яблоновке появилась, Рута. Когда она в гости приходила, мама ей щей нальет, так она рада была до смерти. А вот мой брат Борис дружил с мальчиком-немцем, которому года на два было меньше, чем мне, и Боря даже понимал его. Немцы, в основном, ходили побираться и все Гитлера проклинали. Бывало, что прямо на дороге в обморок они падали. Умирали на дорогах даже. Я сама видела это однажды. Потом их всех депортировали, но некоторым уезжать не хотелось.

Двое парней, отправленных в Германию доехали только до Литвы, где-то спрыгнули и спрятались.

- В Литве они долго пробыли, познакомились с какими-то девушками, один из них женился даже. В общем, оба вернулись, если не ошибаюсь, году в 1953-м. Один немец в Рощино жил, а другой – в Малиновке. Тот, что в Малиновку к нам приехал, назвал себя Петром, а потом выяснилось, что его звали Гюнтер Оттович. Поселился он в немецком доме на самом въезде в поселок, шофером стал работать. Когда я депутатом стала, он меня даже возил иногда. По-русски хорошо говорил, но немножко с акцентом. Трое детей у него было от жены-литовки. В Германии у него родственники богатые были. Когда стало можно, он туда всей семьей поехал погостить. Там им наследство какое-то отписали, которое они через полгода получили, поехали в Литву и купили там машину первые в поселке, «Волгу». Собственно, тогда все и узнали, что он не Петя, а Гюнтер. В 90-е, когда немцы сюда начали ездить, он у них переводчиком бывал и кем-то вроде гида.

Жена Петра-Гюнтера, по словам Зинаиды Михайловны, по-русски разговаривала совсем плохо и работала на телятнике. А тот немец, который поселился в Рощино, работал слесарем.

- Женился он на русской девушке Жене, она завскладом была. Двое детей у них появилось. Как только праздник какой был у этих немцев, они в гости друг к другу ходили.

Муж-гармонист

Своего мужа Зинаида встретила не на танцах, а на работе.

- Я сильно шустрая была, и в 1950 году замуж вышла, - смеется она. - Муж мой, Дмитрий Иванович Абакумов, тоже из Владимирской области приехал, только позже на два года. Его семья жила в Багратионовском районе сначала, а когда узнали, что в Гвардейском районе много земляков, то сюда переехали. Гармонистом он был. В клубе, где я убиралась, лежали балалайка и гармонь. Когда я все запирала, эти музыкальные инструменты я уносила домой. Ну, вот мой Дмитрий Иванович вызывался мне помочь гармонь нести. Так мы и познакомились. Оказалось, что во Владимирской области наши с ним деревни были в восьми километрах друг от друга. Наша - Мордвиново, а его – Бутылки. Как мы поженились, я в доме свекра и свекрови 11 лет прожила.

Супруг Зинаиды Дмитрий с первенцем. 1950-е годы.

Супруг Зинаиды Дмитрий с первенцем. 1950-е годы.

Фото: семейный архив.

Как раз в 50-х годах Малиновку начали отстраивать новыми домами. Свой дом со временем получили и Абакумовы.

- 32 дома выстроили, которые между приезжавшими колхозниками распределили. Женщинам, чьи мужья на войне погибли, бесплатно дома давали. А у семей с мужчинами что-то высчитывали. Медпункт появился, баня еще и роддом.

Зинаида Михайловна проработала 60 лет. 17 лет назад она переехала в Гвардейск. Поначалу все было хорошо, она быстро познакомилась с соседями, завела новых друзей, ходила в местный дом культуры, но через полтора года пенсионерка из-за скачка давления почти полностью оглохла.

- Теперь я с аппаратом. Зато семь раз отсюда в санаторий съездила. А так 13 раз в санаториях была за свою жизнь. В Сочи самолетом летала, два раза на Черном море была. Я уже говорила, что я счастливая, - улыбается она.