
Для того чтобы каждый смог увидеть предметы старины, прикоснуться к канувшим в Лету моментам жизни, в музеях ежедневно, а иногда и еженощно трудится огромное количество людей. Перед международной акцией «Ночь музеев» мы встретились с Натальей Панкратьевой – одним из хранителей музея Арсеньева во Владивостоке.

– Наталья Александровна, почему выбрали эту специальность?
–Я училась на историка и уже на последних курсах работала. Сначала я была экскурсоводом, потом «доросла» до старшего научного сотрудника и хранителя коллекций. Работа, конечно, тяжелая, временами монотонная, но все равно очень интересная. В музей я пришла в 86-м году.
– Сейчас часто приходят на работу новые люди?
– Несмотря на низкую зарплату, приходят часто. Но многие предпочитают оставаться экскурсоводами, ведь именно на этой работе есть общение с людьми, ты видишь и чувствуешь благодарность. А мы же, сотрудники отдела хранения, всегда в тени, ведь никто из посетителей не может прийти к нам и сказать «спасибо». Плюс ко всему музейный хранитель – очень ответственная работа, на нее не возьмут человека с улицы. Прежде чем стать хранителем, сотрудник должен проработать на другой должности в музее не меньше двух лет.

– А в чем заключается работа сотрудника отдела хранения? Чем вы занимаетесь?
– Музейные хранители ведут учет всех экспонатов, следят за их передвижением и отвечают за сохранность. Ведь дома мы убираемся, и здесь тоже надо поддерживать вещь в надлежащем виде. Это я сейчас такая красивая (в блузке и юбке), а обычно выгляжу далеко не так. Еще ведется научная работа: вещь надо изучить, чтобы привести ее в цифровой вид. Надо знать, что это, откуда она, зачем она к нам поступила. Это целый труд, направленный отдельно на каждую вещь, даже на самую маленькую
– Что представляет собой хранилище?
– Хранилище у нас не одно. Есть филиалы в крае, у них свои коллекции: в Чугуевке, Арсеньеве, Лесозаводске. В запасниках хранится более полумиллиона экспонатов. Хранилище разделено по секторам. Есть сектор учета, хранения, сектор реставрации. Сами коллекции разбиты по типам: документы, книжно-газетный фонд, фотофонд, вещевые коллекции, которые делятся по материалам – дерево, металл и так далее. Единственная коллекция, которая хранится не по типу материала, – оружие.

– У вас есть любимый экспонат?
– Сложно сказать. Обычно я люблю то, над чем сейчас работаю. Например, в последнее время мы были заняты созданием экспозиции мебели, поэтому сейчас мои любимые экспонаты – предметы интерьера. А вообще, самая наша любимая часть – это, конечно, наши дореволюционные коллекции, которые, к счастью, сохранились. Это большая удача, потому что у музея была очень сложная история.
– Каким образом пополняются фонды музея?
– В первую очередь это экспедиции, проходившие в начале прошлого века. Экспедиции и археологические раскопки идут и сейчас. Например, у нас работает Вера Васильевна Капко, которая занимается изучением старообрядцев. Она одна из немногих в Приморье, кого старообрядцы подпускают к себе, ведь это очень закрытое сообщество. Еще у нас есть археолог Максим Якубов, который ведет серьезную работу на протяжении уже нескольких лет. Еще в том году он раскопал на острове Русском поселение корейцев. Есть также плановые закупки. Но для этого сотрудники музея проводят тщательные исследования, чтобы понимать, необходима ли музею та или иная вещь. Я бы отнесла этот тип пополнения фондов к экспедиционному.

А вот, например, выставка зеркал - это пример работы с населением. Сейчас люди до сих пор идут к нам, несут старинные вещи. Пришло такое поколение, которое изучает историю страны, своей семьи. Нам часто стали отдавать вещи со словами: «Мы считаем, что не только наша семья должна любоваться этой вещью, чтобы все горожане тоже могли посмотреть, раз несколько поколений семьи берегли эти вещи».
– Есть в фондах музея такие экспонаты, которых еще не видели посетители?
– Наше хранилище не настолько большое, чтобы там были предметы, которые ни разу не выставлялись. Даже если это будет не отдельная экспозиция, но для оформления так или иначе вещи привлекаются. Есть выставки, которые были еще в советские годы, а сейчас мы их повторяем, конечно, в другом виде и с другой концепцией.
