Правила жизни Глеба Самойлова
Глеб Самойлов считает, что главная его проблема - он сам
«Когда в моей жизни появились наркотики, это было просто естественным продолжением того, кем я являюсь. Поэтому мы и говорим - проблема ли алкоголь? Проблема ли наркотики? Проблема - я сам».
Суицидальные мотивы красной нитью проходят через творчество Глеба
«Рок – это, прежде всего, исповедь. Когда человек приходит на исповедь он что говорит: «Батюшка, а послушайте какой я хороший! Батюшка, а послушайте какой я классный!». Разве так на исповеди говорят? Нет, там говорят обо всем: о хорошем и о плохом. Пошло, нечестно и предательски говорить на исповеди только о том какой же я на самом деле хороший и замечательный. Если такое происходит, то это не исповедь, а значит и не рок. Для нас такой исповедальный характер всегда был важен».
«Любое искусство по определению разрушительно, оно разрушает что-то перед этим устоявшееся. Иначе это не было бы искусством, это было бы культурой. А как сказал один мой знакомый доктор, при слове «культура» я хватаюсь за парабеллум».
«Когда мне хорошо, я песен не пишу».
«Рок – это бунт в любом случае. Рок – это в любом случае протест против системы. Но это не обязательно утверждение какой-то другой системы вместо существующей. Даже если не можешь предложить никакой лучшей альтернативы, то соглашаться с тем, что есть, по-моему, неправильно. Начиная с 8 лет отроду я начал это понимать. При том этот протест касается не только музыки, но и литературы. Гофман – это бунт. Шнитке – это бунт».
А вот от сцены музыкант без ума
«За всю жизнь у меня было всего четыре серьезных романа. Я не считаю, что если девушка тебя разлюбит, то это предательство, это — жизнь! А во мне непреодолимая рациональная тяга к жизни!»
«У меня есть знакомые, и хорошие, относящиеся к секс-меньшинствам, но что-то как-то они не обязательно ходят на парады и что-то как-то не обязательно себя афишируют. Также как я не выхожу на площадь, размахивая флагом «Гетеросексуализм – это круто!».
«Я просто лежу в кровати и депрессую. Это совершенно серьезно. Просто лежу, включаю какой-нибудь сериал. Желательно знать его наизусть. И не встаю, не отвечаю на звонки».
Кошмары, которые мучают Глеба во сне, находят отражение и в его музыке
«У меня было две победы. Я научился говорить «нет» и отстаивать то, что у меня есть внутри. Или резко, или демократично. Включая драки».
«Кайф на удочку не ловится».
«Под русским роком сейчас подразумевается такое добротное, хорошее, прям светлое и позитивное нечто. Слово «нечто» тут надо подчеркнуть, потому что другим словом я это назвать не могу».
«Напиться перед театральной постановкой - значит не понять смысл происходящего».
«Я обожаю сцену. Леонард Коэн до сих пор поет и при чем как! Я запись смотрел недавно: стоит такой абсолютно сгорбленной, в шляпочке, но поет абсолютно таким же голосом как и прежде песню First we take Manhatten. И бэк-вокалистки, три молодые негритянки и смотрят ни куда-то в зал или в сторону, а только на него. Вот бы так состариться».
«Я боюсь и не люблю, когда людей рядом со мной слишком много».
«Мне обычно снятся серии кошмаров. Я сплю один час, потом просыпаюсь от одного кошмара, чтобы уснуть и окунуться в следующий. Да, бывает такое. Тематика снов разная. Главное – обостренное восприятие всего во сне. Может быть, ничего страшного уж особо и не будет, но он будет таким реалистичным, что от этого не по себе».
Как ни странно при его профессии, большого скопления людей Глеб Самойлов опасается
«Посыл у меня один – чтобы люди были независимыми. А уж куда люди направят свои независимые мозги – это их дело. Я бы пожелал всем критического отношения к реальности и веры в собственные силы».