2018-04-12T07:02:16+03:00

Нужны ли Владивостоку европейские родственники?

Об этом рассуждает известный приморский журналист и писатель Василий Авченко
Владивосток и Салоники могут побрататься на фоне многих общих интересовВладивосток и Салоники могут побрататься на фоне многих общих интересовФото: pixabay.com
Изменить размер текста:

Владивосток – город азиатский или европейский?

С позиций ортодоксальной географии – конечно, азиатский.

А вот с точки зрения наших азиатских соседей – европейский. По крайней мере, ровно в той же степени, в какой и вся Россия – страна европейская.

Вопрос этот возник не просто так. Высказана (не мной) идея: побратать Владивосток с одним из европейских городов. С каким именно – речь пойдёт ниже, а пока поговорим о побратимстве вообще и родственниках Владивостока в частности.

Назваными братьями Владивосток стал обрастать одновременно с потерей статуса закрытого города. Уже в 1991 – 1992 годах завязались побратимские отношения с китайским Далянем, южнокорейским Пусаном, американскими Джуно, Сан-Диего и Такомой, японскими Акитой, Ниигатой и Хакодате. Налицо – тихоокеанский вектор.

Потом настала пауза, затянувшаяся до конца нулевых. Следующими в побратимы попали северокорейский Вонсан, эквадорская Манта, малайзийский Кота-Кинабалу, Яньбянь-Корейский автономный округ (в сборе, как говорят автомеханики) соседней китайской провинции Цзилинь, южнокорейский Инчхон, соотечественник и почти тёзка Владикавказ. Год назад компанию пополнил Харбин – исторически самый русский город Китая наряду с Далянем-Дальним (пора бы, кстати, «прокачать» сквер городов-побратимов во Владивостоке: некоторые из новообретённых родственников там не учтены).

В одних случаях, как видим, речь идёт о формализации давно существующих де-факто связей. В других – о попытке обозначить новые и порой неожиданные приоритеты.

Многие ли владивостокцы знают о нашем побратимстве с Кота-Кинабалу или Мантой и готовы сходу показать их на карте?

А с другой стороны, ближайший родственник Владивостока вот уже четверть века – Суйфэньхэ, наша дорогая Сунька. Но в списке официальных побратимов её нет.

Пузырьки эйфорического перестроечного шампанского быстро полопались. Во многих случаях побратимские связи начисто выхолостились, что дискредитирует саму институцию. Нужны ли нам города-побратимы, если весь эффект от их наличия – чиновничьи командировки на бюджетный счёт? До Такомы ли нам, если дороги не чинены?

Эта позиция совершенно прозрачна и понятна. У любой новой побратимской инициативы найдётся немало оппонентов. Ещё больше – равнодушных.

Журналист и писатель Василий Авченко. Фото: Юлия Мирская

Журналист и писатель Василий Авченко. Фото: Юлия Мирская

Но попробуем посмотреть с другой стороны.

Сейчас вовсю раскручивают Владивосток как «центр международного сотрудничества в АТР». Может, самое время перезагрузить побратимство, чтобы дать импульс новому открытию Владивостока миру?

А начать, например, с греческих Салоников – именно этот город называется в качестве очередного потенциального побратима.

Идея эта кажется странной – но так бывает со многими новыми идеями. Не притянуты ли, прямо говоря, Салоники за уши?

Разумеется, притянуты. Но не более, чем всё остальное. При желании обосновать эту инициативу – проще простого.

Во-первых, у русских и греков – давние взаимные симпатии. «Три грека в Одессу везут контрабанду…» Багрицкого, рыбак Коля Констанди у Куприна, «А в гостинице «Советской» поселился мирный грек» Высоцкого… – греки у нас чаще всего изображались со знаком «плюс».

Во-вторых, Салоники – город не случайный. Это центр православия, откуда происходят и очень почитаемый в России святой Димитрий Солунский (Солунь – и есть Салоники), и Кирилл с Мефодием, принесшие нам буквы, которые вы сейчас видите перед собой. Кстати, в прошлом году именно в Салониках в Университете Аристотеля открыли кафедру русского языка и культуры.

В-третьих, Салоники входили в Византийскую империю, в память о которой Владивостоку достались топонимы Золотой Рог и Босфор-Восточный.

А вспомнить гомеровские названия наших бухт – Диомид, Улисс, Патрокл, Аякс, Парис?

Салоники – тоже порт и, более того, – порто-франко.

Но дело вообще не в параллелях. Часто решение о побратимстве – политический жест. Я, например, обеими руками поддержу братание Владивостока или Хабаровска с каким-либо из городов Донецкой или Луганской народных республик. Это будет чёткий сигнал.

Салоники – тоже сигнал.

Храм Дмитрия Солунского в поселке Тигровом в Приморье

Храм Дмитрия Солунского в поселке Тигровом в Приморье

Против России фактически развязана новая холодная война: санкции, Олимпиада, высылка дипломатов… Кто нас поддержит, кроме армии, флота и РВСН? Греция – одна из стран Европы, не опустившихся до высылки наших дипломатов и вообще не приветствующих антироссийские санкции. Если не «вторая Сербия», то где-то рядом.

Есть у высказанной идеи другой – неполитический и не столь привязанный к сиюминутному положению вещей смысл. Культурная граница между Европой и Азией сегодня проходит не по Уралу – а по нашему тихоокеанскому побережью и российско-китайской границе. Собственно, Владивосток этим Азии и интересен – как ближняя, соседская Европа. Если говорить цинично, главный товар, который Владивосток может продавать Азии, – это его европейскость и русскость. Власти это понимают. Именно поэтому во Владивостоке открываются филиалы Эрмитажа, Русского музея, Третьяковки… - не только или не столько для нас самих, сколько для наших соседей. Появление у Владивостока первого европейского побратима при грамотном подходе может дать не только культурологический, но и внятный экономический эффект.

Пока что всё это, конечно, – лишь слова.

Маркс говорил: идея становится материальной силой, когда овладевает массами.

Здесь с классиком не поспоришь.

 
Читайте также